30 марта 2019 г.

Средняя продолжительность жизни косаток в природе и в неволе

В последнее время несколько раз всплывала тема продолжительности жизни косаток в природе и в океанариумах. Поскольку она не очень вписывается в формат «Картинки дня» на «Элементах», напишу об этом тут.

Хотя продолжительность жизни кажется вроде бы достаточно объективным параметром, на который можно ссылаться в спорах на тему «дельфинарии это хорошо или плохо», на самом деле это не совсем так. Рассчитывать продолжительность жизни можно множеством разных способов, что открывает широкие возможности для подгонки результата в свою сторону. И этим активно пользуются, что характерно, представители обоих лагерей.


Как вообще рассчитывается средняя продолжительность жизни? Казалось бы, все просто – берем продолжительность жизни всех животных и считаем среднее. Но выживаемость в разном возрасте довольно сильно различается – например, у многих животных очень высокая младенческая смертность. У косаток, в частности, считается, что до годовалого возраста в природе доживает около половины новорожденных.

На самом деле, конечно, младенческую смертность у таких животных, как косатки, точно оценить в природе очень сложно. Довольно часто ученые просто не успевают зафиксировать факт появления новорожденного до того, как он погибнет. Оценка «около половины новорожденных погибает» была сделана в статье Олесюка (кажется 1990 год, лень искать) по количеству найденных на берегу трупов новорожденных в определенный период. Понятно, что она не очень надежная.

Но даже если принять эту оценку за неимением лучшего, то какая же у нас получится средняя продолжительность жизни? Если половина всех животных погибает в возрасте менее года, то усредненная продолжительность составит примерно половину от среднего срока жизни тех, кто пережил младенческий возраст. Проще говоря, если у нас в выборке 10 косаток, пять из которых прожили меньше года, а пять – до 90 лет, то средняя продолжительность жизни составит 45 лет.

Получается, средняя продолжительность жизни – это вовсе не показатель того, сколько в среднем проживет косатка, если ей повезло дожить до годовалого возраста. Поэтому в реальности чаще используют показатель, который называется «ожидаемая продолжительность жизни», который меняется в зависимости от возраста. Казалось бы, можно просто сравнивать ожидаемую продолжительность жизни косаток одного возраста в дельфинарии и в природе, и все станет понятно. Но тут тоже не все так просто.

Довольно большой процент косаток (да и любых других животных, отловленных для содержания в неволе) гибнет в течение короткого времени после отлова. Это те особи, которые по физическому либо психическому состоянию не подходят для жизни в неволе. Остаются те, которые более-менее способны прижиться в дельфинарии. И вот они уже после этого начального периода могут жить довольно долго. Получается, что ожидаемая продолжительность жизни в неволе будет сильно зависеть от того, с какого времени после отлова мы ее рассчитываем. Если считать с самого начала, то все эти смерти в период адаптации придется учитывать, и продолжительность жизни получится очень низкая. Поэтому адепты дельфинариев исключают из своих расчетов начальный период.

Это можно считать подгонкой, но можно считать и вполне оправданным допущением, если речь идет о «нормальной» жизни адаптированных к неволе животных – тут все зависит от точки зрения. С другой стороны, анти-дельфинарщики тоже порой используют в своих расчетах довольно спорные допущения. Прежде всего, это касается расчета продолжительности жизни тех животных, которые были взрослыми на момент начала интенсивных исследований косаток в Британской Колумбии в 70х годах прошлого века (а данные по продолжительности жизни в природе берутся именно оттуда – в других местах их просто нет).
Косатка Granny J2 19 июня 2011 года. Фото: Leigh Calvez
Например, косатка Granny («Бабушка») из Южной резидентной популяции по некоторым оценкам родилась в 1911 году. Как же это выяснили? Когда ее семью впервые сфотографировали, она уже была взрослой, а рядом с ней постоянно держался взрослый самец J1. Обычно такая тесная связь у косаток возникает между матерью и сыном, поэтому предположили, что этот самец – ее сын, рожденный не позже 1951 года (т.к. в 1971 был уже взрослым). С начала исследований в 70х годах у Бабушки ни разу не родился детеныш, поэтому предположили, что она уже вышла из возраста деторождения (менопауза у косаток наступает примерно тогда же, когда у людей – после 40 лет). Получается, что в 1951 году Бабушке было около сорока, значит, год ее рождения – 1911.

Не многовато ли допущений для достоверной оценки? Кроме того, проведенные недавно генетические исследования показали, что J1 – не сын Granny. Возможно, она просто не могла рожать, чем и объясняется отсутствие детенышей. То есть, минимальный ее возраст на момент смерти в 2016 году мог составлять около 60 лет (так как в начале 70х она уже была взрослой). Но мог быть и существенно больше – этого мы уже никогда не узнаем.

Получается, что поскольку самые первые регулярные наблюдения за косатками в природе начались около 50 лет назад, то мы не можем достоверно оценить возраст животных, которые сейчас старше 60-70 лет. Та же самая проблема актуальна и для океанариумов – косаток начали массово отлавливать для содержания в неволе тогда же, в 70х годах, и ловили в основном детенышей, поэтому максимальная продолжительность жизни тех, кто дожил до настоящего момента (а таких немного), пока неизвестна.

Какова же мораль этой притчи? А моралью-то в этой притче и не пахнет. Сравнивать среднюю продолжительность жизни косаток в природе и в неволе при наличии такого количества неизвестных – задача не для слабых духом, поэтому не спрашивайте об этом меня. Спрашивайте активистов. Они-то точно знают;)

0 коммент.:

Отправка комментария