29 июня 2011 г.

Милый, милый Жак...

Какой режиссер снимал самые глубокие фильмы? Правильно. Жак Ив Кусто. 11 июня ему исполнился бы 101 год. 25 июня будет 14 лет со дня его смерти. Это - повод вспомнить о нем, о его работе. Только воспоминания эти, к сожалению, будут грустными, потому что говорить придется о жестокости в современной науке. 

Океанограф и путешественник, Jacques-Yves Cousteau известен многим; даже тем, кто не видел его фильмов. Обыватели и ученые восхищаются его исследовательскими проектами; улыбаются бессменной красной шапочке; читают его книги. Мне льстило, что Кусто бывал на Байкале; что в Листвянке, где я проработал два года, когда-то стоял знаменитый «Калипсо».

Кусто сделал многое для изучения океанов и морей. Достаточно упомянуть об изобретении акваланга (вместе с Э. Ганьяном), о разработке первой подводной телевизионной системы, о постройке первых подводных домов: «Морской звезды» и «Ракеты». Известен французский капитан и призывами к сохранению океанской фауны, к защите дикой жизни на Земле, но... в его биографии не обошлось без дегтя.

Речь - об «особых» способах изучения животных, а также об организации съемок.

По рассказам Авенира Томилина, в Атлантике Кусто проводил опыт: загарпунил дельфина – так, чтобы тот, истекая кровью, уже не мог избавиться от вонзенного в него гарпуна. Плавая поблизости, Кусто наблюдал за тем, как поступят с раненым зверем акулы. Он хотел узнать, набросятся ли они на него сразу или же будут ждать, пока тот, обессиленный, наконец, умрет. Акулы ждали; потом растерзали жертву. Эксперимент удался.

Газета «Франкфуртер Альгемайне-Магацин» писала, что, побывав в американских дельфинариях, Кусто решил обзавестись собственной афалиной – для опытов. Капитан на несколько дней отправился со своей командой в море. Поймать дельфина оказалось непросто. Поначалу Кусто использовал лассо и клещи. Затем – гарпуны. Раненные животные сопротивлялись, усугубляя рану и умирая. Тогда французы принялись стрелять по ним шприцами. Инъекции чаще всего приводили к полному параличу; приходилось искать следующую афалину.

Недавно были опубликованы воспоминания одного из водолазов Кусто – Вольфганга Ауэра. Он рассказал о том, как команда Кусто натравливала друг на друга акул; как для удобства маркировала изучаемых животных гарпунами; как изранила, а затем отдала хищникам китового детеныша.

Бернард Виолет, биограф Кусто, писал, что для очередного фильма французы вылавливала нужную им особь, а затем, в надежде на лучший кадр, заставляли ее вновь и вновь повторять одни и те же движения. Истощенные, израненные или просто напуганные животные не всегда доживали до конца съемок. Указанные примеры, к сожалению, – не единственные…

Сын Кусто, Жан-Мишель, оправдывал своего отца тем, что подобная жестокость была обычной для всех, кто в те года снимал фильмы о дикой природе.

Действительно, другие ученые соглашались и на большую жестокость. Для науки они убивали дельфинов-вожаков, чтобы потом наблюдать за стаей. Стаи распадались. Их члены нередко гибли.
В Казачьей бухте (Севастополь) дельфинам в мозг вживляли электроды, помещали их тела в барокамеры для опытов по декомпрессии, высаживали в воду, зараженную всевозможными бактериями или загрязненную нефтью, следили за реакцией афалин на психотропные вещества. Только в Крыму для науки были убиты несколько тысяч дельфинов. И ведь многие из них не доживали до экспериментов – иссыхали на берегу.

Нельзя не вспомнить данные, приведенные Фарли Моуэтом («Кит на заклание»): «Многие страны разрешали своим китобоям для научных исследований убивать большие количества особей даже охраняемых видов. В период с 1953 по 1969 год китобои убили под этим предлогом около 500 серых китов (а их всего-то меньше 10 000)».

Печально, но и эти примеры – лишь малая часть той жестокости, которую человек позволяет себе в изучении окружающего мира.

Кто-то скажет: «Ну и что? Наука того стоит». Не хочется спорить о морали; у каждого своя оценка происходящего, но позвольте спросить, неужели этот способ – единственный?

Сломав что-то, мы быстрее узнаем, из чего оно состоит; поставив на грань, мы скорее изучим диапазон поведения... Здесь нужно сказать твердое «Нет»! Есть иные пути познания, и мы должны их искать. В спешке важно не утерять главное – человечность. Важен принцип. Мы позволяем себе так обращаться с животными, потому что считаем их слабее и ниже себя. Значит, сильному всё позволено? Нам уже известно, к чему ведет такая философия.
Китов убивали не только для науки или промысла. В конце сороковых американские военные использовали их… при проведении учебных противолодочных атак. Бомбардировщикам было приказано считать всех замеченных китов – вражескими лодками. «Китов обстреливали из орудий, ракетных установок, сбрасывали на них бомбы».

Представьте появление более высокого разума (не для пропаганды фантастики, а для простого сравнения). Представьте, что он решил нас изучить; в одном из экспериментов поймал директора успешной фирмы, покалечил его и бросил ночью в подвал - к ворам и наркоманам. Едва ли мы согласимся, что таким экспериментом проще понять людские взаимоотношения. Нет, мы назовем это негуманным и недостойным истинного разума.

Ставя опыты над пленниками в концлагерях, фашисты исходили из тех же моральных убеждений, что и ученые, убивавшие китообразных или других животных для научных экспериментов.

Между прочим, известно, что во время Второй Мировой Кусто поддерживал режим Виши, а с ним и антисемитскую программу немцев…

Кто-то вновь скажет: «Ну и что?! Мы-то не ученые, не мы так поступаем. Да и есть проблемы поважнее – тут людей убивают».

Во-первых, не забывайте, с чьего молчаливого согласия, по словам Бруно Ясенского, вершатся в мире предательства и убийства. Во-вторых, вопрос всё тот же: что мы позволяем себе по отношению к слабым? Так что нашей жестокостью к животным проверяется наш с вами гуманизм.

Исходя из общественной морали, ученый выбирает: убить вожака и сразу узнать что-то о взаимоотношениях в дельфиньей стае или же вместе с коллегами и добровольцами наблюдать за афалинами в море, не причиняя им боли, не пряча их в тесные бассейны, а значит – узнавая их естественное, ничем не искаженное поведение.

Надеюсь, что жестокие методы в науке останутся памятью, что в нынешнем веке их сменит более осознанный, гуманный подход. Ведь мы не покорители, а сожители этого цветущего мира. Нам еще так много предстоит о нем узнать.

Генри Бестон писал: «Животные – не меньшие братья наши и не бедные родственники; они – иные народы, вместе с нами угодившие в сеть жизни, в сеть времени; такие же, как и мы, пленники земного великолепия и земных страданий». В этом он был, безусловно, прав.

Наше общество, а с ним и отношение к животным, однажды переменится к лучшему. В это стоит верить. Нужно только излечить себя от равнодушия.

Жаль только, что теперь я уже не буду смотреть фильмы Кусто с прежним воодушевлением.

Рудашевский Евгений

0 коммент.:

Отправить комментарий

 
Яндекс.Метрика
каталог блоговFLIQ.ru +1